fbpx Большая рыболовная катушка | Под Парусом

Большая рыболовная катушка

рыбалка с яхты

Мы однажды перегоняли  яхту. Вообще-то, раньше со мной такое частенько случалось. И в компании знакомых меня знали как перегонщика. Называли «pizza skipper», в том смысле что моя основная профессия — delivery. Я брал заказ, набирал в команду менее опытных яхтсменов, и мы шли в море.

Многие идут за опытом, и за романтикой дальних походов, и чтобы миль набрать. Но попадаются среди моих матросов такие, кому и парус, и романтика моря, и дальние страны не более интересны, чем тонкости бухучета — рок-гитаристу. Не отвлекают — и ладно.

Потому что они идут в море за своей Большой Рыбой. Справедливости ради, они и есть настоящие романтики. Это люди, готовые отдать всё, что есть, ради красоты и азарта. Им чужда меркантильность, они не ведают усталости и страха. Ради рыбалки они пожертвуют ипотекой, здоровьем тёщи и территориальной целостностью республики Чувашия. Для них море — это не просто большая солёная лужа, на которой бывают волны, а вместилище Тайны, обитель прекрасных единорогов и поле битвы за справедливость и большой трофей.

В общем, Федя был программист и рыбак. Почему был, он и сейчас рыбак и программист. Насчет последнего не уверен впрочем, такое проходит. Но страсть к рыбалке — это на всю жизнь!

Переход до Корсики был очень странным, в проливе между Корсикой и Сардинией нас потрепало крепким штормом, а вот потом началось веселье. Федя достал странного вида катушку, привинтил её к удилищу, сдул сантиметр пыли и с гордостью воскликнул: «Ленинградская!». Мы не пали ниц, не сделали два раза «ку!», так что ему пришлось уточнить для бестолковых: «на неё мой дед таскал щук по два пуда!». Первый тунец ничего не знал про деда, и просто оторвал поводок.

— Это ничего, у меня есть вольфрамовые, на 60 килограмм!

После второй поклёвки у тунца в активе было два воблера и вольфрамовый поводок. Пришло время поменять леску на плетёнку из какого-то там космического материала. Вы наверное думаете, что космонавты — они чтобы погоду сверху смотреть, или чтобы Рогозину очередной орден, а на самом деле они там изобретают новую плетёнку, чтобы щука не срывалась.

Третий тунец вымотал всю леску. Плетёнка держалась. Удилище изогнулось дугой.  И тут — хрусть! Плетёнка — бздынь! А в арсенале тунца теперь было три воблера, два вольфрамовых поводка, новая плетёнка и старое, но карбоновое удилище.

Вплоть до выхода на берег Федя грустил. Он был лишён возможности общаться с тунцом, смысл его существования на борту низводился до простейшей функции несения вахт и настройки спутникового телефона.

Встали мы в Реджо. Там, где старый Саверио на своём некогда белом мерседесе-такси, пыльные улицы и сонный патриархальный уклад со времен Архимеда. Вези нас в рыболовный магазин! Конечно, ответил Саверио, и отвез. Его школьный приятель в совершенстве владел техникой продаж. Он стоял за прилавком, лениво наблюдал, как мы перебираем, нюхаем и разглядываем на просвет воблеров и силиконовых кальмаров. Яхтсмены?, — спросил он у Саверио как-то презрительно.

— Скажите, сеньор, а есть у вас большая катушка?

— Насколько большая?
— Чтобы поймать большого тунца!
Продавец вытащил из-под прилавка катайское творение размером с кулачок младенца. М-да… и сколько стоит?
— 25 евро.

— А есть что-нибудь посерьёзнее?
— Нету.
— Пожалуйста, сеньор, мы же знаем, у вас серьезный магазин. Нам нужна серьезная катушка.

— Сеньор долго сопел, потом ушел в подсобку и принес латунное чудо. Оно весило пару килограмм, обладало рычажным стопором и им можно было сматывать закрутку генуи. Мы ахнули от восхищения. 

— Сколько стоит?

— Для вас 1300…

Повисла неловкая пауза. Мухи испуганно ринулись искать выход из тесного заведения. Куда-то неожиданно подевался весь кислород из воздуха.

— Ладно, давайте китайскую, первым капитулировал Федор.

Владелец магазина лишь презрительно пожал плечами:

— Яхтсмены!

Категория статьи: